Прямая речь Игорь Александрович Курляндский
12.03.2016

О хорошем отношении к Сталину.

 

Директор фонда «Историческая память» Александр Дюков вдруг высказался про Сталина и отношение к нему теперь в России:

 «Звонили из "Русской службы Би-Би-Си", спрашивали по поводу реабилитации Сталина в России на государственном уровне. Я удивился и напомнил им о подписанном Путиным буквально на днях федеральном законе "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с увековечением памяти жертв политических репрессий". Никто трагедии политических репрессий у нас не забывает. При этом, однако, отношение к Сталину в обществе становится все более взвешенным, как к историческому персонажу, а не как к соседу за стеной. Преступления помним, достижения - тоже. Еще через лет двадцать окончательно отойдет Сталин в историю.»

https://www.facebook.com/alexander.dyukov.9?fref=ts

Замечу, что рассуждение Дюкова, сервильного пропагандиста, «прославленного» больше публицистикой определенного уровня и направленности, чем историческими исследованиями, – несостоятельно по существу. Реабилитации на высоком государственном уровне Сталина действительно нет (пока?), а скрытно поощряемая властями ползучая реабилитация Сталина с помощью разных лиц, медиа и организаций давно идет. И особенно интенсивным стал этот процесс в годы последнего президентства Путина. Прославление Сталина и пропаганда сталинизма стали хоть и не главным направлением в политике, но респектабельной частью общественного дискурса, чего невозможно было себе представить, допустим, в «ельцинские» 1990-е годы. Полагать, что власти стоят от этого процесса в стороне – наивно. И честный историк умалчивать об этом не вправе.  Так происходит благодаря широкому и устойчивому спросу в государстве и обществе на «сильную руку», на диктатуру. Для воплощения такой идеи годится в том числе и Сталин. При том, что отдельные стороны его правления сторонниками такой «сильной руки» могут при этом не приниматься, осуждаться какие-то «крайности» и пр. Ведь неслучайно, что многие сталинисты являются теперь убежденными путинистами. И наоборот – многие путинисты делают различные реверансы тени Сталина. Также не случайно в одной из своих передач известный телеведущий и провластный пропагандист Дмитрий Киселев вдруг высказался за «маоцзедунскую» оценку Сталина – признать в его деятельности 70 процентов хорошего и 30 процентов плохого. И это было сказано устами главного правительственного официоза, а не на страницах маргинальных черносотенных изданий вроде газеты «Завтра». Когда-то приличная газета «Культура» при новом главном редакторе Елене Ямпольской открыто и неизменно поет Сталину и его системе, а бредовым прохановским «мудрствованиям» открыты страницы тоже когда-то приличных «Известий». Неслучайно и поддерживаемое государством Российское военно-историческое общество, возглавляемое министром культуры РФ, вопреки протестам общественности, открыло подо Ржевом фактически посвященный Сталину дом-музей и памятник при нем. Конечно, инициаторы этой акции представили это событие не как пропаганду Сталина и сталинизма, а как мемориальное  действо в рамках воссоздания общей памяти о войне. Но это хорошо укладывается в ту же общую картину ползучей реабилитации сталинщины. О Сталине почтительно отзываются многие приглашенные именитые участники различных ток-шоу на телевидении, в том числе, на главных каналах. Относиться хорошо к Иосифу Виссарионовичу стало признаком хорошего тона в самых разных аудиториях и публичных собраниях. То, что когда-то выглядело совершенной дикостью, кажется, уже прочно вписано в нормы приличия. Славословия Сталину теперь легко можно услышать и от солидных государственных мужей, и от преуспевающих бизнесменов, и от влиятельных лиц масс-медиа, и от священнослужителей, и от любимых народом деятелей культуры. Закономерны и итоги различных опросов общественного мнения, из которых следует, что популярность усатого вождя выросла в разы по сравнению с 1990-ми годами, и в хорошем отношении к нему признается большинство опрошенных. Доминирующим является спрос на реакцию во всех областях общественной жизни, и здесь Сталин – отнюдь не маргинальный персонаж.  

Упомянутый Дюковым Закон о рабочей группе по реализации концепции по увековечиванию жертв репрессий, недавно подписанный Путиным, трудно воспринимать иначе, чем акт государственного лицемерия. Потому что важно рассматривать не только сам закон, но и видеть противоречащий ему контекст, в котором он принят. Дело не только в упомянутой выше поощряемой властью ползучей сталинизации общества, но и в сохранении ситуации архивной закрытости в отношении огромных массивов архивных документов о политических репрессиях (как тут не вспомнить относительно недавнее решение Комиссии о защите государственной тайны, засекретившее целые категории документов чекистских архивов, относящихся к советскому террору, до 2044 года. Причем в хронологический период этого противоправного и абсурдного массового засекречивания попало и делопроизводство ВЧК-ОГПУ Дзержинского с 1917 г.). Также нельзя не видеть продолжения нынешней российской властью практики необоснованных политических репрессий против представителей протестного движения, оппозиционно настроенных деятелей и даже обычных обывателей за какие-то «не те» высказывания в Интернете, за безобидные перепосты в соцсетях и проч. В последние годы быстро приняты один за другим реакционные и репрессивные законы, расширяющие поле и возможности таких карательных практик, и уже есть их жертвы. Практика же прессования властями НКО, признанных по одному из таких законов «иностранными агентами», также по своему существу является политико-репресссивной и не раз подвергалась жесткой критике со стороны компетентных юристов и общественных деятелей.  Пусть эти преследования далеки от масштабов сталинщины и даже брежневщины-андроповщины, но в таком контексте чтить память жертв репрессий прежнего режима, создавая их в собственной реальности, – тоже лицемерие.  Осуждение практики политических репрессий минувших эпох прямо предполагает такой же отказ от нее в настоящем.

Да и что касается самой утвержденной правительством Концепции увековечивания жертв политических репрессий, можно заметить, что текст ее в результате различных согласований с чиновниками был значительно изменен. Речь не идет о глубокой десталинизации и десоветизации российского общества, как раньше, также исчез из Концепции важный раздел о серьезной архивной реформе, прописывающий по пунктам массовое рассекречивание архивов советской эпохи (этот раздел писал в основном Ваш покорный слуга). Но как можно искренне и всесторонне чтить память жертв репрессий, избегая при этом массового открытия и публикации документов и из их следственных дел, и делопроизводственных, связанных с деятельностью советской репрессивной машины? Это явное противоречие. Создавать мемориальные музеи, ставить памятные знаки, издавать статьи и книги, проводить различные научные и просветительские мероприятия, – очень важно и полезно, но недостаточно.

Хорошее отношение к Сталину ведет к омертвению общества, лишает его здоровых и полезных перспектив движения вперед. Здесь мертвый по-настоящему хватает живого.

Дальнейшие фразы в рассматриваемом рассуждении А. Дюкова – просто аморальная демагогия. «Никто трагедии политических репрессий у нас не забывает.» Что значит «никто»? Прямо уж «никто». И контекст этой памяти о репрессиях по-прежнему не имеет значения? Он ведь может быть (и является) РАЗНЫМ. Факты политических репрессий признают и многие приносящие на могилу Сталина цветы граждане. Слава палачу у них – отдельно, и память о его жертвах – тоже. Здесь есть готовое объяснение: были отдельные искривления от в целом правильного пути, в которых виноваты главным образом исполнители.   

 «При этом, однако, отношение к Сталину в обществе становится все более взвешенным, как к историческому персонажу, а не как к соседу за стеной». Дюковская «бОльшая взвешенность» - это и есть ползучая реабилитация Сталина и сталинизма, о которой речь шла выше, когда о диктаторе и тиране стало модно говорить с лукавым и глупеньким бормотанием «с одной стороны, с другой стороны…».

 Дюков: «Преступления помним, достижения - тоже. Еще через лет двадцать окончательно отойдет Сталин в историю». 

Так ведь достижений у преступника-массового убийцы просто не может быть, - вот что не могут понимать, благодаря печальным ошибкам их воспитания, Дюковы, вот что не могут вместить их комсомольские головы. То есть достижения – реальные или мнимые - у тирана неизменно перечеркиваются его преступлениями, только потому, что последние куда более как велики и к тому же непростительны.  Не имеет большого значения, был ли Чикатило хорошим общественником, замечательно пел в хоре, имел выдающиеся производственные показатели и был награжден за них почетными грамотами. Поколения «любят» и помнят его не за это. Как и Гитлера – не за то, что он ликвидировал безработицу и построил хорошие дороги.