Прямая речь Игорь Александрович Курляндский
09.03.2019

О некорректной критике коллег. Ответ историку С.Г. Петрову.

Я и историк Вячеслав Викторович Лобанов (1966-2016). Декабрь 2015 г. Институт российской истории РАН.

В монографии историка С.Г. Петрова  «Русская православная церковь времени патриарха Тихона» (Новосибирск, 2013) представление трудов другого историка, сотрудника  Института российской истории РАН В.В. Лобанова о Патриархе Тихоне начинается со следующего:

«Его труды, за редчайшим исключением, написаны на давно известных в историографии и опубликованных источниках, повторяют полученные другими исследователями результаты. Не имея доступа к значительному количеству источников (из ЦА ФСБ, АП РФ), о чем он честно признается (стилистически правильно «в чем он честно признается» - И.К.), например, в автореферате диссертации, В.В. Лобанов, тем не менее, ссылается на них и дает архивные шифры, копируя таковые у других историков, которых он зачастую не упоминает. Отмечу две его крупные работы, в основу которого лег текст его диссертационного исследования - монографию и коллективный аналитический труд, вобравший в качестве очерка несколько видоизмененный текст монографии.» (Петров С.Г. Указ. соч. С. 18).

Далее у С.Г. Петрова идет ссылка на следующие издания: Лобанов В.В. Патриарх Тихон и советская власть (1917-1925). М., 2008; Лавров В.М., Лобанов В.В., Лобанова И.В., Мазырин А.В. Иерархия Русской Православной Церкви, патриаршество и государство в революционную эпоху. М., 2008. С. 158-257. (Там же.).

Оставим пока в стороне (и на совести критика) содержащееся в его цитате выше голословное уличение В.В. Лобанова в научном бесплодии и даже, может быть, в плагиате («его труды... повторяют полученные другими исследователями результаты»). Согласитесь, что в этом случае для убедительности разоблачения необходим сравнительный анализ результатов этих других исследователей с результатами В.В. Лобанова. Такие голословные, порочащие достоинство ученого констатации точно не являются свойственными объективной научной критике.

Рассмотрим обвинения С.Г. Петрова в адрес В.В. Лобанова в  некорректности источниковой базы его исследования и оформления им ссылок на источники.

Итак, мы узнали от С.Г. Петрова выше, что труды В.В. Лобанова «написаны на давно известных в историографии и опубликованных источниках». (Петров С.Г. Указ. соч. С. 18). Примерно такое же обвинение далее он предъявил и мне, И.А. Курляндскому, уже в абсурдной форме: «заимствование у предшественников источников (! - И.К.)», объяснив, что тот же прием он обнаружил и у В.В. Лобанова (Там же. С. 20).

Наверное, бессмысленно квалифицированным в историографии людям объяснять, что источники историками для того и вводятся в научный оборот, чтобы их использовали в своих трудах другие историки или, говоря странным языком С.Г. Петрова, «заимствовали». Именно для этого они публикуются и в текстах работ и в приложениях к ним, и в сборниках документов.  Но только ли опубликованные источники использованы в работах В.В. Лобанова? Обращение к научно-справочному аппарату упомянутых С.Г. Петровым выше книг Вячеслава Викторовича Лобанова позволило обнаружить, что это не так, и речь не идет о «редчайшем исключении», как это написал и пытается представить Станислав Геннадьевич Петров.  Обращает внимание в примечаниях большое количество ссылок В.В. Лобанова на архивы - РГАСПИ, ГА РФ и РГИА, где он и работал с источниками при подготовке своих трудов о Патриархе Тихоне (и диссертации и монографии, и серии статей). И, как коллега Вячеслава Викторовича по ИРИ РАН, подтверждаю, что в этих архивах он реально работал.

Об использованных им архивных фондах он рассказывает во введениях своих диссертации и монографии (Лобанов В.В. Патриарх Тихон и советская власть (1917-1925). М., 2008. С. 13-15). 

Что касается обвинения С.Г. Петрова в том, что В.В. Лобанов якобы ссылается на неиспользованные им архивы (С.Г. Петровым упомянуты в этой связи АП РФ и ЦА ФСБ), копируя эти ссылки у других историков, «которых он зачастую не упоминает» (Петров С.Г. Указ. соч. С. 18), то специально проведенный мной анализ научно-справочного аппарата трудов В.В. Лобанова не подтвердил эту версию С.Г. Петрова.

Во-первых, то, что касается Архива Президента РФ (АП РФ), речь идет о тематических папках фонда Политбюро РКП (б) за 1922-1925 гг., которые были полностью опубликованы С.Г. Петровым и покойным академиком Н.Н. Покровским в первом томе двухтомного сборника документов «Архивы Кремля. Политбюро и Церковь» (М., 1997). И вполне закономерно, что в трудах В.В. Лобанова имеется много ссылок на эту публикацию. Можно убедиться, что автор не присваивает себе здесь чужих результатов архивного поиска.

Ссылки именно на архивный шифр АП РФ удалось обнаружить у В.В. Лобанова в книге о патриархе Тихоне (повторяет его диссертацию) всего в двух случаях. Нетрудно убедиться, что указание этих шифров носит УТОЧНЯЮЩИЙ характер, потому что одновременно автор дает ссылки и на публикацию этих документов.

Так, 7 ссылка к главе третьей касается одного из протоколов антирелигиозной комиссии. В.В. Лобанов сначала упоминает место хранения этого протокола в одном из дел протоколов в РГАСПИ, затем публикацию этого протокола в издании «Архивы Кремля» с уточнением «Со ссылкой на: АП РФ...» (там документ был опубликован) . (Лобанов В.В. Патриарх Тихон и советская власть (1917-1925). М., 2008. С. 148). Затем в 54 ссылке к той же главе В.В, Лобанов тоже сначала указывает публикацию постановления ЦК «Об изменении меры пресечения патриарха Тихона» в «Архивах Кремля» - ниже им дается ссылка на АП РФ, которая опять таки носит уточняющий характер. (Там же. С. 150). Таким образом, В.В. Лобанов не пытается создать у читателя впечатления, что он работал в АП РФ и не выдает за свои ссылки других историков. Он просто поясняет, где хранятся некоторые важные документы по его теме, и то в немногих, именно редких случаях, давая при том и ссылку на их публикацию. Есть такие же в немногих случаях у него двойные ссылки на документы РГАСПИ (одновременно архивная ссылка и ссылка на публикацию этого документа, например, в сборнике «Архивы Кремля»). Понятно, что ничего, кроме как ознакомления читателя с местом хранения какого-то интересного документа, такая двойная ссылка не преследует.

Что же касается Центрального архива ФСБ, к работе в котором В.В. Лобанов не был допущен в годы своего исследования о патриархе Тихоне (так допуск он получил позднее, когда работал над своей книгой по истории обновленческого раскола), то и здесь изучение его научно-справочного аппарата вновь не обнаружило некорректности его работы со ссылками.

Прежде всего, В.В. Лобанов корректно ссылается на известную публикацию - сборник документов «Следственное дело Патриарха Тихона» (М, 2000), составленный по материалам многотомного следственного дела Патриарха в ЦА ФСБ.  И многочисленными в работах В.В. Лобанова являются ссылки на этот сборник. В исключительных как раз случаях В.В. Лобанов дает и архивные ссылки на документы из архивно-следственного дела Патриарха Тихона. Но надо посмотреть, что это именно за случаи. В одном из таких речь идет о рукописном подлиннике известного заявления Патриарха Тихона в Верховный суд 1923 года, ставшего условием его освобождения из заключения. В.В. Лобанов в примечании указывает его архивную ссылку («Рукописный подлинник этого заявления хранится...) и одновременно он дает ссылку на страницу публикации этого заявления в «Следственном деле патриарха Тихона». (Лобанов В.В. Указ. соч. С. 150).  Т.е. присвоения себе результата чужого архивного поиска у В.В. Лобанова нет и здесь (как и во всех других случаях). Другая обнаруженная ссылка на ЦА ФСБ идет у него после указания страницы публикации документа в опубликованном сборнике (ссылка 93 к главе 3). И снова ничего, кроме цели уточнения (что такой-то важный документ опубликован там-то и хранится там-то), в этой ссылке не видно. (Там же. С. 152).

Ту же ознакомительную цель преследуют двойные ссылки в публикации В.В. Лобановым в приложении к его книге некоторых документов патриарха Тихона из сборника документов «Следственное дело патриарха Тихона». (Например, на с. 248 и др.).

В итоге можно сделать неутешительный для критика вывод. Рассмотренные выше в процитированном отрывке претензии С.Г Петрова к В.В. Лобанову надуманы и не имеют основания в реальности. Употребленное С.Г. Петровым при этом слово «зачастую» (Петров С.Г. Указ. соч. С. 18) является недопустимым манипулятивным приемом, т.к. гиперболизирует  искусственно созданную им историю, недостоверность которой устанавливается обращением к научно-справочному аппарату трудов В.В. Лобанова. Также манипуляционным по своему существу является употребленный С.Г. Петровым в том же предложении оборот «за редчайшим исключением». (Там же. С. 18). Это «редчайшее исключение» критиком не объяснено, равно как и не доказано правило, от которого оно отклоняется.   

В.В. Лобанов в своих трудах о Патриархе Тихоне корректно относится к трудам предшественников и не забывает давать ссылки на их публикации, не выдает результаты чужого архивного поиска за свои, а его труды также основаны и на собственных архивных разысканиях, при том, что использовать уже введенные в научный оборот источники он, как профессиональный историк, имел неоспоримое право.

С.Г. Петров далее продолжает предъявлять претензии к трудам В.В. Лобанова. «В названных работах он заявляет об источниковедческом характере отдельных рассмотренных им вопросов, однако содержание его исследования не подтверждает это» (Там же. С. 18). Однако что «не подтверждает», критик далее толком не объясняет. Упомянув, что в его собственных трудах В.В. Лобанов обнаружил «ряд несоответствий», он упрекает его в том, что тот «спорным» (кавычки С.Г. Петрова - И.К.) моментам не предлагает «собственных решений, сопряженных с самостоятельным архивным поиском». (Там же). Нетрудно заметить надуманный характер и этой претензии.  Ведь исследователь вовсе не обязан предлагать собственные решения тем моментам, которые он обозначил как спорные. Это его право, но не обязанность.

Далее С.Г. Петров обращается к фигурированию в трудах В.В. Лобанова протоколов Бюро центральной комиссии по изъятию церковных ценностей. Дескать, «основательно известные в историографии» источники автор объявил «практически неизвестными широкому кругу исследователей». Однако что значит «основательно известные» - объяснения этому в критике не находим. Ведь В.В. Лобанов писал о широком круге исследователей, а о немногих узких специалистах по проблематике государственно-церковных отношений начала 1920-х гг. Далее следует снова голословное обвинение от С.Г. Петрова В.В. Лобанову - в присвоении результатов других исследователей. Критик пишет: «ПО СОСТАВЛЕННОМУ И ИЗДАННОМУ ДРУГИМИ ИСТОРИКАМИ (здесь и далее выделено мной - И.К.) их перечню с архивными шифрами и указаниями на подлинники он, УМОЛЧАВ ОБ ЭТОМ, опубликовал их в приложении к своей монографии» (Там же. С. 19). Правдой в этом предложении С.Г. Петрова является только то, что В.В. Лобанов действительно опубликовал все эти 16 протоколов Бюро центральной комиссии по изъятию церковных ценностей с 21 марта по 12 мая 1922 г. в приложении к своей монографии о Патриархе Тихоне (Лобанов В.В. Патриарх Тихон и советская власть (1917-1925). М., 2008. С. 307-341). При том такая полная публикация этих протоколов была совершена им впервые в историографии. Публикация протоколов была произведена В.В. Лобановым по архивному источнику - ГА РФ, Ф. 1235. Оп. 140. Д. 59. Л. 32-46. То есть по делу, с которым он сам работал в Государственном архиве РФ. Все необходимые архивные ссылки им при публикации приведены, археографическим правилам таких публикаций автор также следует. В упрек ему в этом случае может быть поставлено только отсутствие содержательного комментария к опубликованным протоколам. Но составление такого комментария - право автора книги, а не обязанность. То, что публикация протоколов В.В. Лобановым якобы осуществлена по какому-то «составленному и изданному другими историками их перечню», о чем он якобы умолчал, выглядит продуктом фантазии С.Г. Петрова, не подтверждена им никаким доказательством.  Это опять голословно.

    Другой объект критики С.Г. Петрова - публикация В.В. Лобановым тоже в приложении к его книге о Патриархе Тихоне избранных протоколов Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП (б). С.Г. Петров оспаривает обоснование  их публикации В.В. Лобановым - что эти протоколы известны только в выдержках (на момент выхода его книги в 2008 г.). По версии С.Г. Петрова, «несомненно (! -  И.К.), и это утверждение публикатора тоже (! - И.К.) противоречит современному состоянию историографии: российскими исследователями опубликованы тексты отдельных протоколов АРК (каких именно и кем, критиком не уточняется, - И.К.), выписок из протоколов и важнейших пунктов (тоже непонятно, о каких именно текстах речь, да и «важнейшие пункты» категория субъективная, - И.К.)  (касающихся патриарха Тихона - все без исключения), составлен и обнародован перечень всех известных на сегодня экземпляров разновидности этой документации с октября 1922 г. по апрель 1925 г. с архивными шифрами хранения и указаниями на подлинники и черновики. (При чем здесь указание С.Г. Петровым на перечень, непонятно, ведь речь идет о текстах самих протоколов и их известности на тот момент, - И.К.). А немецкими коллегами протоколы АРК изданы вообще полностью». (Там же. С. 19). В последнем предложении С.Г. Петрова не уточнено, что немецкими коллегами указанные протоколы полностью изданы были на немецком же языке, что, конечно, сказалось на их известности и доступности среди российского круга исследователей и шире - читателей. 

Что же касается приведенного выше критического пассажа С.Г. Петрова в адрес В.В. Лобанова, можно убедиться, что это мнимое опровержение. Автор критики не конкретизирует степень известности протоколов АРК на 2008 год (время выхода книги В.В. Лобанова), довольствуясь вновь голословными констатациями. То, что немногие избранные протоколы АРК и отрывки из них ранее публиковались (в том числе, и в «Архивах Кремля»), не противоречит тому, что основной их корпус оставался, в том состоянии российской историографии, известным в выдержках, как это указал в своем труде В.В. Лобанов.   

Далее исследователь признает эту публикацию некоторых протоколов АРК в приложении в книге В.В. Лобанова «вряд ли оправданной» (!) , потому что они... не рассмотрены полностью в монографии (!), а там фигурируют только отдельные пункты из этих протоколов, изученные и опубликованные его предшественниками. (Петров С.Г. Указ. Соч. С. 19). Во 2 приложении к своей книге В.В. Лобанов полностью  опубликовал протоколы АРК 11-а, 15, 18, 19-а, 20-а, 24, 25-б, 26 и 33. Их хронологический охват с января по август 1923 года, и все эти протоколы содержат пункты, прямо касающиеся Патриарха Тихона и «тихоновцев».(Лобанов В.В. Указ. Соч. С. 282-306). Однако именно их полная публикация в труде В.В. Лобанова является наиболее оправданной, т.к. доносит полностью до читателя эти источники, показывает контекст антирелигиозных гонений того времени. Нельзя не отметить и строгое следование В.В. Лобановым научным правилам издания этих документов, что отчасти признал и его критик С.Г. Петров, написав, что ему «приятно» признать факт следования В.В. Лобановым тем правилам публикации документов, которые были применены им в «Архивах Кремля». Но вслед за этим критик бросил в труд В.В. Лобанова свой новый камень: «Однако необходимо констатировать, что правила эти основаны публикатором лишь внешне, применение их отличается глубоким непониманием сути вещей (! - И.К.)» ( Петров С.Г. Указ. Соч. С. 19).  Это «глубокое непонимание сути вещей», как это можно было узнать из дальнейшего, выразилось в том, что В.В. Лобанов опять-таки не сделал в публикации указанных протоколов максимально полного комментария и не опубликовал каких-то сопутствующих к ним документов, если они были. Эту претензию С.Г. Петрова уже можно признать рациональной, оговорившись снова, что такие комментарии и дополнения к публикациям - опять-таки право историка, а не его обязанность. Но ирония истории заключается в том, что первое полное научное издание на русском языке всех протоколов Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП (б) - ВКП (б) за 1922 - 1929 гг. (т.е. за все ее годы ее существования), при том с подробным содержательным и текстологическим комментарием, со всем полагающимся в этой связи научно-справочным аппаратом (где ценность представляет и подробный именно указатель с биографическими справками упомянутых лиц) осуществил в одиночку в 2014 году сам ошельмованный ранее С.Г. Петровым историк Вячеслав Викторович Лобанов. В готовящемся в нашем ИРИ РАН сборнике памяти В.В. Лобанова, который должен выйти в печати в этом, 2019, году я написал в биографическом очерке о нем об этом его труде следующее:  «Важное направление исследовательской активности историка - его деятельность по публикации документов. Выдающимся свершением в этом отношении стал подготовленный В.В. Лобановым по фондам Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) сборник документов  «Протоколы Комиссии по проведению отделения церкви от государства при ЦК РКП (б) – ВКП (б) (Антирелигиозной комиссии). 1922-1929 гг.» (М., 2014), являвший собой первое на русском языке научное издание этого важнейшего для историков религии советского периода источника. Уникальность труда Лобанова заключалась не только в археографической подготовке документов к изданию, но и в написании им обстоятельного предисловия, содержащего очерк истории указанной комиссии, характеристику всех сторон ее деятельности, всех комментариев и всего научно-справочного аппарата. В.В. Лобанов единолично выполнил такую работу, которой обычно занимаются коллективы исследователей».    

Общий вывод критика С.Г. Петрова о трудах В.В. Лобанова неумолим: «Видимо, в оценке трудов В.В. Лобанова можно согласиться с суждением А.И. Мраморнова, который в рецензии на его монографию пришел к заключению, что исследование этого историка не представляет интереса для специалистов, так как вторично и по источникам, и по содержанию». (Петров С.Г. Указ. Соч. С. 20).   

Смысл всего освещенного выше произведенного С.Г. Петровым уничтожительного разноса трудов В.В. Лобанова выразить несложно: он, занят только пересказами чужих работ, повторяет результаты других исследователей, не внес ничего нового в историографию. То есть труд значительной части научной жизни Вячеслава Викторовича движением руки С.Г. Петрова ПЕРЕЧЕРКИВАЕТСЯ.

Конечно, в любом историческом труде можно найти свои недостатки, но, вопреки таким голословным обвинительным «приговорам», научная значимость трудов В.В. Лобанова о Патриархе Тихоне и советской власти существует, и я на этом подробно останавливаюсь в упомянутом выше биографическом очерке о В.В. Лобанове, который выходит в нашем институтском сборнике его памяти. К его страницам и отсылаю читателя.

Я довольно подробно в свое время ответил на отрицательную  интернетовскую рецензию историка А.И. Мраморнова (ценимого мной квалифицированного исследователя, но не всегда правого в своих критических разборах) в адрес труда В.В. Лобанова, объяснил последовательно, в чем заключается ее несостоятельность. С.Г. Петров упомянул о существовании этой моей контррецензии, приведя только одно мое возражение (Петров С.Г. Указ. Соч. С. 20) и умолчав обо всех остальных, так как их поэтапное приведение наглядно показало бы невозможность согласиться с суждением А.И. Мраморнова о ничтожности труда В.В. Лобанова.  

Далее под критическую «бомбардировку» в историографическом обзоре книги С.Г. Петрова попал уже Ваш покорный слуга.

На страницах того же его обзора с удивлением прочитал уже в свой адрес на самом деле возмутительное, касающееся меня и моей книги (Курляндский И.А. Сталин. Власть. Религия: религиозный и церковный факторы во внутренней политике советского государства в 1922-1953 гг. М., ИРИ РАН, 2011):

"Автор монографии в той ее части, которая освещает события первой половины 1920-х гг., прибегает зачастую к тем же самым приемам, что и В.В. Лобанов - заимствованию у предшественников источников (это что такое? - И.К.) и пересказу полученных ими результатов, причем не всегда с корректным оформлением соответствующих сносок. Обращаясь к сюжетам по истории церковно-государственных отношений, хорошо знакомых специалистам, И.А. Курляндский либо соглашается с имеющимися в литературе выводами, либо опровергает их. Автор выступает зачастую в роли их толкователя, занимается упрощенными или даже искаженными пересказами уже сделанного другими. Работа переполнена догадками и домыслами, весьма далекими от источников, иногда создается впечатление, что они исследователю они вообще не нужны (в лучших из этих наихудших случаев он указывает: документы не зафиксировали рассматриваемых событий, уничтожены, хранятся в недоступных архивах, не найдены еще и т.д.)" (Петров С.Г. Указ. Соч. С. 20, 21).

По поводу этого абзаца С.Г. Петрова формулирую по пунктам мои возражения:

1) Что такое «заимствование источников у исследователей» (С.Г. Петров), повторюсь, непонятно, - я использую в своей книге преимущественно архивные документы, затем документы из опубликованных сборников. Но книга написана в основном на архивном материале, значительная часть которого впервые вводится в  научный оборот. По отношению к этому справедливо написал один из ученых комментаторов в моем Живом Журнале: «Особенно умилило "заимствование у предшественников источников". То есть, это плохо что ли? То есть, введенный в оборот научный источник нельзя дальше никому использовать? Это моветон что ли? А для чего его вообще вводят в научный оборот тогда, извините?» (https://igorkurl.livejournal.com/595232.html#comments).

2) Примеры «не всегда корректного оформления соответствующих сносок» (С.Г. Петров) не приведены. Рад буду скорректировать. Если автор здесь пытается голословно обвинить меня в том же, что выше В.В. Лобанова, - а именно, что я беру архивные ссылки из работ других исследователей и выдаю их за свои, то ответом С.Г Петрову может быть новое уличение в неправде. Т.е. если использованный мной документ взят из архива, то, разумеется, следует архивная сноска, если из опубликованного сборника документов, следует ссылка на этот сборник и т.д. Как и в случае с В.В. Лобановым, автор снова (и постоянно) выражает свои претензии в форме голословных констатаций. Так, в чем некорректность оформления мной сносок, непонятно, - соответственно, я не знаю, как мне их скорректировать.       

3) Мое право соглашаться с какими-то выводами или опровергать их. Что такие-то сюжеты известны в литературе («хорошо знакомы специалистам» - С.Г. Петров), - не аргумент, что другие историки не имеют права к ним обращаться и вносвить в эти сюжеты от себя что-то новое.

4) Что значит "роль толкователя" (С.Г. Петров), которую я на себя взял, -  не понимаю. Любые труды предшественников осмысливаются другими историками, в том числе, критически. С.Г. Петров против критического подхода в историографии?

5) Обвинение С.Г. Петрова в "поверхностных и искаженных (! - И.К.)" пересказах трудов предшественников голословно. Критик их не приводит, не доказывает, что они таковы.

6) Обвинение С.Г. Петрова в переполненности моей книги догадками и домыслами, не основанными на источниках,  не соответствует действительности. Книга ОСНОВАНА НА ДОКУМЕНТАХ, на источниках. Конечно, там не только сухие документы и факты, но есть ОСМЫСЛЕНИЕ, что необходимо, с моей точки зрения, для именно научного труда. Книга - не хроника и не только мешок с фактами. Есть выводы. Что-то в осмыслении или выводах может быть спорным или ошибочным. Так спорьте на тех же источниках, но не приписывайте мне, пожалуйста, лишнего. Отождествлять осмысление и выводы с «домыслами и догадками» принципиально недостоверно. В данном случае это соединено еще с гиперболизацией («переполнена»).

7) О том, что мне "источники вообще не нужны" (С.Г. Петров). Приходится объяснить, что это не критика, а оскорбление и неправда. Каждый может взять в руки мою монографию и убедиться, что это не так. В книге множество архивных ссылок, она является результатом многолетней работы в архивах.  Широко использованы и опубликованные сборники документов по тематике монографии, данные трудов предшественников.  Многие источники по истории государственно-церковных отношений ХХ в. впервые введены мной в научный оборот,  часть несомненно ценных документов в этой связи опубликованы в приложениях к книге. 

8) Вопреки художественному вымыслу С.Г. Петрова, я не приводил в книге событий, в отношении которых написал, что об этом событии "документов нет", а я вот Вам об этом говорю. Если строю версию, то это оговариваю. Т.е. для меня существует различие между версией/гипотезой и фактом - как для историка, а  не фантазера или публициста под видом историка. С.Г. Петров в цитате выше даже пытается создать впечатление, что у меня такая практика. С.Г. Петров не приводит таких конкретных случаев, но мне это произвольно приписывает. То же касается засекреченных или уничтоженных документов. Я могу в редких случаях написать, что такие-то сюжеты в историографии могли бы получить большее развитие, если бы архивы были открыты. Могу высказать какое-то предположение в этой связи. Например, что фигурирующий в литературе чекистский циркуляр местного уровня мог быть издан во исполнение документа из центра, который остается на секретном хранении. Но не придумываю при этом сказок. Т.е. не пищу, допустим, что он «издан» (без оговорок).    

Вся эта фантазия критика о «документах нет» сопровождена оборотом: «В лучших из этих наихудших случаев он указывает....» (Петров С.Г. Там же) - не приведены ни эти «наихудшие случаи», ни эти «лучшие из наихудших случаев», что я указываю, где и в каком контексте. Это наговор. Это недопустимо в научном историографическом обзоре и в научной критике.

Далее С.Г. Петров продолжает уничтожать своим бойким критическим пером мою увесистую монографию "Сталин. Власть. Религия". Получается у него это не слишком убедительно. Оказывается,  то, что человек (другой историк, ученый) писал много лет напряженного труда архивных разысканий, легко уничтожить критику всего за небольшое время ударной работы пальцами по клавишам.

В следующем предложении С.Г. Петров перешел уже к настоящему хамству:

"Книга И.А. Курляндского представляет собой достаточно сложную конструкцию с бесконечными побочными ответвлениями, зачастую далеко отстоящими от главной линии повествования, указанных хронологических рамок и обозначенной темы вообще. Возникает ощущение, что автор ПО-ДЕТСКИ НАИВНО решил непременно ознакомить читателей абсолютно со всем ему известным по поводу излагаемых событий и встречающихся персонажей". (Петров С.Г. Указ. Соч. С. 21).

Вот так, не историческая книга, а какая-то "Рукопись, найденная в Сарагосе" или "Сказки 1000 и одной ночи" под фантазией критика С.Г. Петрова из моей "Сталин. Власть. Религия" получается.  Но, между тем, это совершенно не так. Во-первых, что такое "основная линия повествования (С.Г. Петров)" применительно к моей монографии? Жанр книги мной определен, как «исторические очерки», в предисловии. Хотя эти очерки и связаны один с другим. А тема книги раскрыта в подзаголовке и кратко обоснована во введении. Читаем - "Религиозный и церковный факторы во внутренней политике советского государства в 1922-1953 гг.".  Согласитесь, что это очень большой хронологический и тематический охват. Если понимать это, по С.Г. Петрову, как "основную линию повествования", то что в этом контексте считать "бесконечными (С.Г. Петров)" (!) от нее отступлениями? Совершенно ясно, что слово "бесконечные" - это недостоверная гиперболизация Станислава Геннадьевича. У меня есть, допустим, большой ответвленный сюжет о личности и деятельности Е.М. Ярославского, его отношениях со Сталиным, - на материалах архивных фондов Сталина и Ярославского в РГАСПИ. (Курляндский И.А. Указ. Соч. С. 170-187).  Но почему, обратившись к фигуре Ярославского, как председателя Антирелигиозной комиссии, как историк, в СВОЕЙ КНИГЕ, не имею права это сделать? Есть какие-то каноны исторического труда, запрещающие мне это? Или С.Г. Петров будет меня учить, как мне писать мои собственные книги?

Относительно того, что я "по-детски наивно (!) (С.Г. Петров)", решил "непременно ознакомить читателя" со всем, что мне известно.
Во-первых, оборот "по-детски наивно» является откровенно хамским. Его некорректность, недопустимость в научном историографическом обзоре самоочевидна. Это почти то же самое, что назвать своего оппонента «идиотом» и т.п. Даже с оговоркой вроде «такое впечатление у меня сложилось» это отвратительно. Во-вторых, я в монографии освещаю те сюжеты, которые реально исследовал, при том, подчеркиваю снова, на документах.  Некоторые из сюжетов, получившие развитие в монографии, отражены были еще до ее выхода в целом ряде статей, опубликованных в научных сборниках и журналах, в том числе, в ваковских изданиях, стали темами докладов на научных конференциях, российских и международных. Список моих научных работ по этой тематике был бы рад предоставить С.Г. Петрову. 

Вы можете с какими-то результатами моих исследований не соглашаться, но писать, что это всё "туфта", вторично, пересказ работ других, ничего не стоит, зачастую домыслы, не основано на источниках и т.д. - значит именно в этом моем конкретном случае заниматься прямой неправдой.

При том далеко не со всем, что мне известно, я "по-детски наивно" ознакомил тогда в своей книге читателя. Ряд исследованных мной сюжетов в рамках общей, обозначенной мной выше темы остался за бортом даже такой объемной книги. Они получили и получают свое развитие в дальнейших моих статьях, выступлениях на конференциях, - в частности, в готовящейся к изданию в этому году моей новой книге в ИРИ РАН.

Устроив показательный разнос сразу двух монографий коллег-историков - В.В. Лобанова и моей, И.А. Курляндского, - С.Г. Петров следом пишет:  «На фоне приведенных выше монографий (В.В. Лобанова и И.А. Курляндского, - И.К.) выгодно выделяется (! - И.К.) небольшая по объему книга очерков сотрудницы научно-исследовательского отдела новейшей истории Русской православной церкви ПСТГУ О.В, Косик. В этой оригинальной и, ГЛАВНОЕ, САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ, работе, пожалуй, впервые в историографии... (далее идет перечисление достоинств труда О.В. Косик, - И.К.)». (Петров С.Г. Указ Соч. С. 27).

Вот так - чтобы кого-то еще примерно ошельмовать, надо ему противопоставить кого-то правильного.

Андрей Ольшевский у меня в фейсбуке прокомментировал вышеприведенный пассаж С.Г. Петрова, как «дешевый манипулятивный прием». Я бы, убрав слово «дешевый», назвал бы его просто манипулятивным приемом. И называется он «противопоставление». Мол, вот этим трудам место на помойке, а этот - на пьедестале. Этот результат манипуляции легко закрепляется в сознании читателя.

По отношению к кому именно я в своей книге не самостоятелен? Назовите эти фамилии. Никаких подтверждений критиком этому не приведено, но, более того, он выше противоречит сам себе, когда пишет, что часть имеющихся в литературе выводов я опровергаю (Там же. С. 21). Разве такое возможно в неоригинальной и несамостоятельной работе?!

Я с уважением и неизменным вниманием отношусь к трудам историка О.В. Косик из Православного Свято-Тихоновского государственного университета (ПСТГУ). Но никто из нас выгодно не выделяется в отношении другого. Просто каждый делает свою исследовательскую работу, - и в этом смысле по-своему оригинален и самостоятелен. Наши труды не лучше и не хуже в отношении друг друга. Они просто разные. Противопоставление не имеет под собой почвы.

Резюмирую - С.Г. Петров в процитированном выше предложении снова занимается очернительской неправдой. И в отношении меня и в отношении В.В. Лобанова.

Да и стилистически у С.Г. Петрова получилось неверно. Потому что правильно не «приведенных выше монографий» (как это их можно «привести» на страницах краткого обзора?), а «рассмотренных выше монографий», хотя и рассмотренных критиком крайне необъективно, пристрастно и поверхностно.

С более конкретной критикой С.Г. Петрова на с. 22-25 его указанной книги  в отношении моей публикации и интерпретации некоторых документов 1922-1923 гг. за подписью Сталина я готов отчасти согласиться и объяснить, как у меня возникли некоторые отмеченные критиком ошибки (если опустить опять-таки некоторые некорректные обороты со стороны критика, которые в этом разборе встречаются). Вот почему я считаю, что необходимо исправленное и дополненное издание той моей старой уже книги, где ряд ошибок будет устранен, а выводы уточнены.

Конструктивную критику я всегда читаю с уважением и вниманием. И если она справедлива и точна, - с благодарностью.
Но дикость в печати одного историка в адрес другого не украшает.

Хамство, очернительская неправда, оскорбления, демагогия, манипулятивные приемы, голословные констатации, пустые обвинения не могут быть атрибутами объективной научной критики. При этом научная составляющая трудов самого С.Г. Петрова,  одного из ведущих специалистов по истории государственно-церковных отношений первой половины 1920-х гг., не подлежит сомнению.