Прямая речь Иван Иванович Курилла
25.10.2015

Российско-американские сюжеты

 

Как и почему американцы в 1813 году спорили о России.

В 1813 году русская армия, изгнав Наполеона из пределов Российской империи, начала победоносный Заграничный поход. Американцы же находились в состоянии войны с Англией, то есть воевали с союзником России по антинаполеоновской коалиции, однако этот факт не испортил дипломатических отношений, установленных за несколько лет до начала войн двенадцатого года. Две страны развивали взаимовыгодную торговлю, искали друг в друге союзника на международной арене и были весьма далеки от того, чтобы оценивать или критиковать внутреннее устройство партнера.

Сообщение о поражении Наполеона в России пришло в США в начале марта 1813 года, практически одновременно с известием о предложении русским императором Александром I своего посредничества в мирных переговорах между Соединенными Штатами и Англией. Тема этого посредничества постоянно всплывала в американских газетах на протяжении 1813 года.

Следует отметить, что к этому времени американцы располагали ограниченным набором сведений о России, в основном почерпнутым из британской и, частично, французской прессы. В самом деле, 11 июня 1813 года влиятельная столичная газета «Нэшнл Интеллидженсер» публиковала письмо некоего «Пацификуса», посвященное отъезду американской дипломатической миссии в Петербург. Автор письма как бы мимоходом сообщал, что «само имя русского звучит для многих неинформированных людей так же страшно, как имя каннибала. Я знавал человека, который всегда использовал его как ругательство, чтобы выразить жестокость или мстительность, и кто считал, что любой русский – казак, а любой казак – людоед».

Далее автор письма оспаривал это мнение и излагал свое напутствие миссии в Россию в стихах.

Однако для того, чтобы Россия – чужая страна, не представлявшая ни значимой помощи, ни угрозы для США, – стала предметом специального обсуждения американцев, необходимо было, чтобы она превратилась в аргумент в каком-то более насущном споре, идущем в собственном обществе. Именно это и случилось в 1813 году, когда в нескольких городах США с большим размахом прошли банкеты, посвященные победам русского оружия. Очевидно было, что организаторы праздников показывали таким образом свое несогласие с внешнеполитическим курсом администрации президента Дж. Мэдисона. Вокруг банкетной кампании развернулись политические и газетные баталии, ставшие образцовым примером конструирования образа Другого в процессе внутриполитической дискуссии.

Итак, 7 марта 1813 года газета «Бостон Палладиум» опубликовала информацию о готовившемся «федеральном фестивале» в честь русских побед и привела текст, предварявший подписку на пожертвования в пользу праздника. Заметка была перепечатана другими газетами США, в том числе влиятельной «Нэшнл Интеллидженсер». Русские в этом тексте называлась «благородной и доблестной нацией», успешно борющейся с «ордой безжалостных и беспринципных захватчиков». Подписчики выражали свое восхищение ее «самоотдачей, храбростью, умениями, настойчивостью, патриотизмом и талантами ее руководителей». Борьбу России с Наполеоном авторы текста считали составной частью «важнейшей эпохи гражданских свобод в истории современной Европы».

Со стороны политических противников федералистов Северо-Востока, сторонников администрации Мэдисона, называвших себя республиканцами, вскоре раздались возражения. Уже 15 апреля 1813 года та же проправительственная «Нэшнл Интеллидженсер» напечатала заметку, подписанную «Республиканцем из г. Саванны». Автор этого текста наигранно удивился тому, что «временный успех России наполнил некоторые умы чрезвычайной экзальтацией». Рассуждая далее о том, является ли британский флот защитником Америки от французского вторжения или главным врагом Соединенных Штатов, газета подвергала сомнению необходимость «переживать о безупречных русских», поскольку если Бонапарт их завоюет, «это не сможет на нас никак повлиять».

23 апреля «Нэшнл Интеллидженсер» опубликовала развернутую статью «Русский праздник», в котором обрушилась на организаторов с обвинениями в нарушении моральных норм. Прошедший в Бостоне праздник был назван «слишком нелепым, нет слишком отвратительным»: как можно было петь «аллилуйя» в честь того, что двести тысяч человек «замерзли, утонули или умерли от голода в России». Автор статьи задавал риторический вопрос, «неужели идея этого праздника происходит исключительно из радости за успех России?», и отвечал на него отрицательно, напоминая о пожаре Москвы и «человеческих гекатомбах». Вместо банкета, предлагал далее журналист, можно было бы объявить подписку «в пользу несчастных жителей Москвы, лишенных домов и средств к существованию». Нет, продолжал автор, он готов предсказать, что «Россия, проявившая дружбу к Соединенным Штатам при республиканской администрации, вскоре превратится в объект раздражения и оскорблений со стороны партийной прессы». Пока же речь шла о празднике лишь постольку, поскольку Россия – союзник Британии, и успех России воспринимается как предвестие успеха врага. Автор заключил статью советом праздновать вместо «Русских побед» «Русское посредничество» .

К ведущей проправительственной газете присоединился и «Рэли реджистер», в своей заметке 30 апреля похожим образом удивлявшийся «глупой идее праздновать русские победы, а скорее тяготы русской зимы», приравнивая ее по рациональности к «празднованию смертей от бубонной чумы в Ост-Индии». Так, в американской печати столкнулись две трактовки побед России – доблесть ее армии и борьба ее народа за национальную независимость, важную для освобождения человечества от тирании Наполеона, с одной стороны, и жестокая зима, погубившая французскую армию, - с другой; в последнем случае упор делался на трагедию французов. Эти два объяснения в дальнейшем сталкивались друг с другом на протяжении всего 1813 года.

На второй круг обсуждение «Русских праздников» вышло в начале июня, когда стало известно о том, что грандиозный банкет в честь побед русского оружия запланирован в пригороде американской столице Джорджтауне. Сторонники правительства организовали свой праздник, посвященный американским морякам, успешно действовавшим против английского флота, но общее внимание было привлечено к оппозиционному мероприятию.

В субботу 5 июня в Джорджтауне прошел запланированный фестиваль, в котором приняло участие 300 человек, включая членов конгресса США и многих видных оппозиционных политиков, а уже в понедельник 7 июня «Нэшнл Интеллидженсер» опубликовала письмо возмущенного читателя (подписавшегося как «Американский федералист», чтобы, видимо, подчеркнуть непартийный характер возмущения), который требовал напечатать список всех участников банкета.

Центральной частью праздника стали речи Дж. Кастиса и Р. Харпера. Харпер в своей длинной речи детально описал ход русско-французской войны и дал высокую оценку России, русскому народу и русским полководцам; в частности, он говорил о том, что «звезда Наполеона померкла перед звездой Кутузова. Лавры Наполеона перешли на чело его умудренного опытом победителя». Харпер не замедлил указать, почему повод радоваться русским победам имеют и граждане Соединенных Штатов: «Русские победы предоставляют нам лучшую, если не единственную надежду на мир; лучший, если не единственный шанс избежать союза с Францией и неизбежного в этом случае французского господства».

Через несколько дней «Балтимор патриот» получил копию речи Харпера и привлек к ней внимание своих читателей. Заметка была перепечатана и «Нэшнл Интеллидженсер»: «Неужели патриот не может найти ничего, что привлекло бы его внимание по эту сторону от дебрей Московии или стен Кремля?», - задавала вопрос газета. «Притворяясь, что хвалят Россию, [участники праздника] клеветали на правительство и оправдывали Британию», - выводила она на чистую воду организаторов праздника. «Разве интересовала Россия Роберта Гудлое Харпера или его друзей до тех пор, пока она не связалась с Британией? Те же самые люди называли того же самого «Александра Освободителя» слабым правителем и простаком до того момента, как он стал союзником Англии. Доказательства этому найдутся в их собственных газетах. Так что прочь эту притворную симпатию к русской независимости. Назовите ее настоящим именем, - приверженность национальному врагу».

Тем временем «Мэриленд Газетт» опубликовала обмен письмами, продолживший праздник 5 июня, между русским посланником и одним из организаторов мероприятия Дж. Кастисом (влиятельным жителем Арлингтона, приходившимся внуком Марте Вашингтон и воспитывавшимся самим Джорджем Вашингтоном). Письмо А.Я. Дашкова Дж. Кастису, датированное 7 июня, содержало его благодарность за речь, открывавшую праздник; в нем русский дипломат подчеркивал, что французское вторжение представляло угрозу «нашей национальной независимости». Использование слова «независимость» должно было найти отклик в умах американцев. Кастис ответил напыщенным посланием, в котором вспоминал Петра I под Полтавой и призывал «Россия, вперед!»

Зато проправительственная пресса развивала собственную трактовку событий. «Милитари монитор» был резок в оценках организаторов праздников; заодно досталось и России: «Несколько недель назад эти люди пели «Тедеум» русским победам, которые удобрили землю кровью тысяч невинных жертв». 28 июля 1813 года «Нэшнл Интеллидженсер» опубликовал письмо читателя Джонатана Булсона к редакторам газеты Гейлу и Ситону. Автор письма иронизировал по поводу идентификации интересов США с интересами Англии, упоминая, что, тем не менее, не готов «съесть назад» (eating back) свой «Русский обед». Он прогнозировал возможное поражение России, когда «лето окажется настолько же жарким для Александра и его новых друзей, насколько холодной прошедшая зима оказалась для Бонапарта в России». И тогда, заключил автор, «мы возможно, услышим, как некоторые безумные демократы предлагают «Французский праздник» в отместку за наш Англо-Русский».

Последние публицистические выстрелы в битве вокруг состоявшегося летом «Русского праздника» прозвучали в октябре 1813 года, когда переписка политика-федералиста Роберта Харпера и публициста Роберта Уолша по поводу этого события была опубликована в виде брошюры («памфлета»). В корреспонденции развивались все доводы, прозвучавшие ранее в газетной полемике, причем Харпер отстаивал позитивный образ России, а Уолш цитировал французскую и британскую прессу, чтобы обосновать ее "темный" имидж.

Так мы видим, что уже в период войн с Наполеоном образ России в США был предметом политических дебатов, в которых уровень цивилизованности страны не просто использовался как аргумент во внутриполитической полемике, а конструировался исходя из нужд этой полемики. В ходе этих обсуждений в общественном сознании американцев укрепились представления о России, с одной стороны, как о варварской, недостаточно цивилизованной нации, а с другой – как о стране быстро развивающейся, народе, высоко ценящем свою независимость, и способном выступить в роли баланса в случае чрезмерного усиления любого европейского государства. За два века, прошедших с наполеоновской эпохи, образ России в Соединенных Штатах изрядно трансформировался и эволюционировал, однако эти «кирпичики» до сих пор лежат в его основании.

Источник: Курилла И.И. «Русские праздники» и американские споры о России в 1813 г. // Россия и США: Познавая друг друга. Сборник памяти академика Александра Александровича Фурсенко. СПб: Нестор-история, 2015.

«"Казачий укус", американская карикатура 1813 года (Сюжет очевиден, - бегство французов из России).»

«Еще одна американская карикатура, - на этот раз на предложение России выступить посредником и примирить США и Англию. Слева - Джон Булль (Англия), в центре - медведь-Россия, справа - Колумбия (США; в то время в качестве олицетворения Соединенных Штатов еще не появился дядя Сэм).»

«Андрей Яковлевич Дашков, российский посланник в США»

«Дж.В.П.Кастис (фотография, сделанная в преклонном возрасте).»