Прямая речь Иван Иванович Курилла
27.10.2015

Российско-американские сюжеты

 

Сегодня поговорим еще об одном американце, сделавшем карьеру в России начала XIX века - приближенном графа Воронцова Джордже (Егоре Васильевиче) Зонтаге. А заодно - и о его жене Анне, и о том социальном круге, в котором оказался в России бывший американский морской офицер.

Джордж Зонтаг родился в Филадельфии, служил в американском военно-морском флоте на шхуне «Оса» (Wasp), разочаровался в службе, покинул американский флот и в 1811 г. поступил на службу в русский флот. Когда началась Отечественная война 1812 г., Зонтаг перешел в армию. Заграничную кампанию 1813-1814 гг. он провел в составе Дерптского конно-егерского полка, в кампании 1814 года вступил в Париж с союзными войсками в чине полковника.

В эту кампанию он свел дружбу с графом Воронцовым, под началом которого проведет большую часть жизни.

С 1816 г. Егор Васильевич Зонтаг вновь на флоте. Командовал яхтой «Утеха», катал на ней ссыльного А.С.Пушкина, который во время южной ссылки бывал у Зонтагов в гостях. На полях рукописей Пушкина, по некоторым предположениям, есть портреты Зонтага и его жены.

Существует гипотеза, будто именно Зонтагу было написано пушкинское стихотворение "Завидую тебе, питомец моря смелый..."

Зонтаг уволился в отставку в чине бригадира и, по рекомендации Воронцова, был назначен инспектором порта Одессы. В 1828-1830 гг. он - "капитан над портом" в Одессе и инспектор городской карантинной конторы. Заезжим землякам он хвастал, что стал вторым по рангу после самого губернатора Крыма, а однажды, во время отсутствия Воронцова на протяжении восьми месяцев исполнял обязанности губернатора.

Оставив в 1830 г. морскую службу, Зонтаг жил с семьей в Одессе до своей смерти (1841).

Жена Зонтага заслуживает особого рассказа.

Анна Петровна Юшкова (1786-1864) выросла в селе Мишенском Тульской губернии, где воспитывалась вместе с Василием Жуковским (которого ее бабушка Мария Григорьевна воспитывала как своего сына, хотя он был сыном ее мужа и пленной турчанки Сальхи). Жуковский был старше своей племянницы на 3 года. Дети были очень дружны между собой.

Про ее замужество лучше всех рассказала племянница Анны Петровны Е.И.Елагина, дадим ей слово:

"Она слыла в семье за благоразумную, не увлекающуюся, не романтическую и дожила до 1816 года в девушках. За нее посватался некто Егор Васильевич Вражский; она дала слово и свадьба должна была быть в Москве. Вдруг в декабре приезжает в Орел Егор Васильевич Зонтаг, американец в русской морской службе, познакомился с Марьей Николаевной Свечиной, которая показала ему портрет Анны Петровны, говоря: «Вот Вам бы жениться». Он пленился и тотчас же поехал в Мишенское. Там после обеда стали загадывать слова, давая друг другу смешанные буквы; он подал Анне Петровне (portrait) портрет. Она отгадала и подала ему оригинал (original). Он отгадал и поцеловал ручку сперва у невесты, потом у ее двух сестер, рекомендуя себя женихом. И вот 7 января тетенька вышла за него. Это было в 1817 году.

Приехал Зонтаг в Мишенское на Святках. Молодые не долго прожили в Мишенском. Он сломал дом, старинное гнездо всей семьи; чтобы предохранить его от гниения, сложили бревна в кучу, и даже ничем не накрыли, и все-таки они не сгнили. Через 20 лет тетенька, уже, будучи вдовой, выстроила из старого леса дом поменьше. Бревна были так крепки, что топоры на них ломались. Когда тетенька стала жить в доме, из щелей повылезали клопы, совершенно прозрачные, тощие, одна кожа, после 20-летнего голода. Это были те клопы, которые кусали еще дедов и прадедов. Анна Петровна при своей необыкновенной чистоплотности их скоро перевела; она предлагала Петру Васильевичу Киреевскому переслать ему на завод в Киреевскую слободку дедовских клопов. Петр Васильевич дорожил всем, что принадлежало и относилось до семейных преданий".

Так закончилась для А.П. Зонтаг беззаботная девичья жизнь, но зато началась счастливая семейная жизнь. Она с мужем жила на Юге: в Одессе, в Крыму, в Николаеве, в зависимости от службы мужа. Везде в друзьях у нее были литераторы; так в Николаеве Зонтаги сдружились с семьей Даля, будущего составителя знаменитого словаря. Когда В.И.Даль перебрался в Кронштадт, а Зонтаг получил назначение в Одессу, Анна Петровна писала Далю (5 апреля 1825 г.): «Егор Васильевич переведен капитаном над портом в Одессе… думаю, что в конце мая мы совсем переместимся в Одесс. Что то Бог даст на новом месте. Мне знакомо чувство, с каким вы оставили Николаев и я оставляла родину, родных и друзей, а и сам Николаев оставляю не без сожаления…»

Одесса была в то время культурным центром Юга. Здесь чувствовалась близость неспокойной Европы. Сюда раньше, чем в другие города, приходили известия о борьбе греков против ига Османской империи, о революциях в Италии и Испании, о победах инсургентов в Южной Америке. Все это живо обсуждалось не только в литературных салонах, но и на городских улицах. Супруги Зонтаг принадлежали к обществу генерал-губернатора Воронцова и его жены. Анна Петровна была знакома, а иногда и дружна со многими выдающимися людьми того времени: А.С. Пушкиным, поэтом В.И.Туманским (переводчиком Гомера), Н.И.Гнедичем, С.Е.Раичем, Ф.Ф.Вигелем, писателем Стурдзой. В 1818 г., когда императрица с дочерью жила несколько месяцев в Одессе, Анне Петровне было поручено, по рекомендации Жуковского, преподавание языков великой княжне Марии Николаевне.

Их брак был на редкость счастливым. Егор Васильевич, образованный и умный человек, понимал увлечение жены литературой, помогал в ее занятиях, подсказывая сюжеты или редактируя переводы. Американец пришелся по душе и Жуковскому, который писал Анне Петровне о впечатлении, произведенном на него Зонтагом: "Увидя его, я в минуту понял, как могли вы так скоро решиться за него выйти. Я сам тоже бы сделал на вашем месте. Не знаю человека, которого бы можно так скоро полюбить, как этого милого Зонтага". А встречи Жуковского с другом детства - Аннет становились все реже: он - на севере, а супруги Зонтаг - почти постоянно на юге, и только письма связывают их. Анна Петровна доверяла им самое сокровенное, советовалась в выборе тем для своей литературной деятельности. Поэт направлял ее интересы, подсказывал, к каким изданиям стоит обратиться при работе над тем или иным сочинением.

Началом литературной деятельности Анны Зонтаг можно считать 1825 г., когда она перевела «Эдинбургскую темницу» Вальтера Скотта. Детские книги она начала писать позже, в 1830 г., в связи с воспитанием единственной дочери, родившейся в 1824 г. Жуковский всячески поощрял литературную деятельность своей племянницы, давая ей советы в письмах: «Примитесь за авторство с особенной целью, то есть пишите сами и переводите то, что написано лучшего о воспитании и для детей. Не может быть достойнейшего занятия для матери». Следуя советам Жуковского, Анна Петровна в 1830-х и 40-х годах составила для детей несколько сборников повестей, рассказов, сказок и комедий. Жуковский не только руководил Анной Петровной в ее литературных работах, но и взял на себя все хлопоты по изданию ее книжек. А.П. Зонтаг составила в 1837 г. «Священную историю для детей».

Помимо дяди и друга детства Василия Жуковского, А.П.Зонтаг была в родстве с известными славянофилами Иваном и Петром Киреевскими, сыновьями ее младшей сестры Авдотьи Юшковой (Киреевской в первом браке, Елагиной во втором).

Счастливая семейная жизнь А.П. Зонтаг закончилась в 1839 г. Ее муж начал болеть и умер в 1841 году. Жуковский позаботился о положении вдовы и ее дочери, он хлопотал о пенсии для нее, а также официальным порядком уступил ей часть своей собственной пенсии. Позднее именно воспоминания А.П.Зонтаг (опубликованные в журнале "Москвитянин") стали единственным источником сведений о детстве и юности русского поэта.

Об образе жизни Зонтагов мы знаем со слов путешествовавшего по России в середине 1830-х гг. Дж. Стефенса.

"Зонтаг в то время жил в восьми верстах от Одессы, где его увлечением была ферма площадью около шестисот акров, на которой он выращивал пшеницу. На поле работало много людей – и все они были рабами (крепостными).

Одна вещь особенно задела меня, хотя, как американец, я вероятно не должен бы был быть столь чувствительным. Большое количество людей работало на поле, и все они были рабами. Такова сила образования и привычки, что я видел сотни чёрных рабов безо всякого чувства; однако меня грубо ударило зрелище белых рабов у американца, отец которого был солдатом революции, и сражался за великий принцип «все люди рождены свободными и равными»", - писал американский путешественник.

"Мадам Зонтаг писательница с большой репутацией. За обедом она с большим интересом разговаривала об Америке, и выразила надежду, хотя и не слишком уверенную, когда-нибудь посетить ее. Но сам генерал Зонтаг, при всех его русских связях, весь из себя американец. Он говорил, что имеет право на одну награду, которую он бы ценил выше всех других: его отец был солдатом Революции и членом общества Цинциннатов, и здесь, в России, знак этого отличия был бы предметом его самой большой гордости.

Библиотеку в своем доме он называл «Америкой», там были все стандартные американские книги – Ирвинг, Полдинг, Купер и другие, гравюры, изображавшие замечательных американцев, карты, схемы, доклады о железных дорогах и каналах. Его дочь – еще ребенок - была обучена говорить на родном языке отца и любить его родину. В честь приезжего американца она сыграла “Hail, Columbia” и “Yankee Doodle”."

Дочь Егора и Анны Зонтаг Мария вышла замуж за австрийского консула в Одессе Леопольда Гутмансталя. Молодой поэт Яков Полонский воспылал к ней страстью, - но мне известна лишь их поздняя переписка: Полонский обратился к Марии Егоровне Гутмансталь в стихотворении "Спустя 15 лет": 
... Нет, - я встречал людей с душою,
Счастливых, добрых и простых,
За них мирился я с судьбою
И сердцем счастлив был при них;

Я отдыхал в их тесном круге,
Их ласкам верил как добру,
Я видел брата в каждом друге
И в каждой женщине сестру. ...
Мария Егоровна же вспоминала, как Полонский курил в ее присутствии:
"«...Я вспомнила, как мы с вами один раз разговаривали неделю спустя после нашего знакомства, - вы говорили, что любите, чтобы говорили все просто, прямо - чтобы правду говорили не запинаясь всем. Я говорила, что в обществе это очень трудно и даже неприятно было бы... наконец сказала вам: вот, видите ли, например, я с вами недавно познакомилась, и мне очень неловко вам теперь прямо сказать, что у меня голова болит и что мне неприятен запах сигары... Вы на меня добро посмотрели и с несколько смущенным видом сказали: - Вот если б вы мне просто сначала сказали: не курите, мне это неприятно, то мне бы не так совестно было, а теперь мне неловко, и я воображаю, как вы думали все про мою сигарку и что я такой неделикатный...»

Но история Марии Егоровны Гутмансталь - совсем другая история. Завершим ее открытым финалом: редакторы "Русского архива" в начале ХХ века мимоходом упоминали о том, что ее сын Николай Гутмансталь опубликовал книгу о своем американском дедушке - Das Leben Georg von Sonntags (Laibach. 1903), а также о том, что "в 1900 году в Граце дочь ея, Марья Егоровна Гутмансталь читала нам по неизданной доселе рукописи большой разсказ Анны Петровны о жизни и приключениях ея супруга". Было бы очень любопытно найти и книгу, и "большой рассказ" Анны Петровны.

Не очень ясно, понимал ли американец на русской службе, что его морская карьера прошла на периферии российского флота, зато судьба поместила его в самый центр литературной истории России.

Источники и ссылки:

Stephens J.L. Incidents of travel in the Russian and Turkish Empires. In 2 vols. London, 1839.
Плешков В.Н. Егор Зонтаг: забытый американец // Страницы российской истории: проблемы, события, люди. Сб. статей в честь академика Б.В. Ананьича. СПб., 2003. С. 273–277.
Е.И.Елагина. Семейная хроника.

«Автограф пушкинского стихотворения "Завидую тебе, питомец моря смелый", среди силуэтов на полях, по некоторым предположениям, есть портрет Е.В.Зонтага»