Заявления
22.12.2017

Еще раз о мультимедийных парках «Россия — моя история»

Комментарий совета* Вольного исторического общества к пресс-конференции создателей парков, проведенной 13 декабря 2017 года

Историческое прошлое нашей страны богато и разнообразно. Одним из главных уроков истории является признание ценности разных голосов, доносящихся из прошлого, понимание сложности и нелинейности исторического развития. Учебные материалы, предлагаемые согражданам всех возрастов для знакомства с историей России, должны показывать эту сложность, разнообразие позиций деятелей прошлого, и позволять вникать в споры, в которых решалась судьба страны. Превращение многоголосия прошлого в авторитарный монолог подменяет историю идеологией, а образование — пропагандой.

7 декабря 2017 г. было обнародовано обращение Вольного Исторического Общества к министру образования и науки, в котором перечислено немало претензий к мультимедийным паркам «Россия — моя история». 13 декабря прошла пресс-конференция устроителей и кураторов парка. На ней выступил не только главный идеолог экспозиции епископ Егорьевский Тихон (Шевкунов), но и ряд светских должностных лиц и историков, и некоторые из них выразили солидарность с концепцией выставки. Начало диалога с критиками — хороший признак, вот только устроители уклонились от ответа на вопросы, заданные нами в обращении. Поскольку проблема использования мультимедийных парков «Россия — моя история» затрагивает важнейшие интересы российского общества, нам приходится еще раз вернуться к ней и подчеркнуть то главное, что делает подход создателей выставки неприемлемым в качестве пособия для изучения истории в светских учебных заведениях.

К епископу Тихону у нас нет вопросов. Как и каждый гражданин России, он имеет конституционное право высказывать свое мнение по любым проблемам, включая и историю, несмотря на то, что его исторические построения весьма причудливы.

В данном случае существенно не его мнение, а мнение также принявших участие в пресс-конференции Юрия Петрова, директора Института российской истории РАН; Андрея Петрова, директора Департамента государственной политики в сфере общего образования Министерства образования и науки Российской Федерации; Александра Безбородова, исполняющего обязанности ректора РГГУ; Алексея Лубкова, ректора Московского педагогического государственного университета. Именно к ним в первую очередь обращен наш текст.

Имея дело с профессиональными историками, мы можем говорить на общем языке, поскольку представители нашей профессии понимают, что говорить о событиях прошлого следует, опираясь на источники и используя общепринятые процедуры работы с ними. Мы настоятельно просим коллег ответить всего на несколько конкретных вопросов (на самом деле, таких вопросов множество, но давайте ограничимся несколькими) по мотивам всего одного только что открывшегося, самого отредактированного и «приглаженного» петербургского «клона» парка «Россия — моя история». Чтобы снова не получить ответ о «двух ошибках», которые «уже убрали из экспозиции», проиллюстрируем каждый вопрос свежими фотографиями.

Вы уверены, что Кирилл и Мефодий подарили человечеству не глаголицу, в чем не сомневаются историки и лингвисты, а кириллицу, как то следует из выставочного плаката?

Но это казус сравнительно безобидный, и мы привели его лишь как пример низкой квалификации создателей экспозиции, за которых вы вступились. Другие примеры подводят нас к более тревожным выводам.

Выставка, которая создавалась как церковное мероприятие и вполне ожидаемо проникнута духом клерикализма, превращается в государственное учебное пособие. При этом возникает вопрос: как соотносится рекомендация использовать выставку в качестве учебного пособия со светским характером сегодняшнего Российского государства? Не говоря уже о том, что некоторые формулировки на стендах выставки противоречат принятому в 2013 году историко-культурному стандарту.

С этим базовым вопросом связаны многие другие. Например, должны ли рассказы про чудеса и святых стать частью общеобязательного курса преподавания истории?

Не менее клерикализации исторического образования нас беспокоит то, что в него интегрируется теория заговора, и в частности миф о зловещем всемогуществе масонов и их огромной роли в несчастьях России.

Надлежит ли, по мнению академических кураторов выставки и тех, кто руководит государственным образованием, внедрять в детские умы конспирологию? А именно конспирологический, антинаучный уклон обнаруживают стенды, рассказывающие о революции 1917 года. В историко-культурном стандарте она названа Великой российской революцией, однако школьник с выставки может вынести уверенность, что она была результатом всего лишь «заговора» и «предательства» отдельных лиц. Именно на это и указывают заглавия на стенде «Февральская революция», что вкупе с педалированием масонства А. И. Гучкова, А. Ф. Керенского (хотя масонские ложи прекратили свою деятельность в России накануне и во время революции 1917 г.) создает вполне определенный вульгарно-конспирологический концепт.

Конспирология ощущается и в других стендах выставки.

Уважаемые коллеги, пожалуйста, сообщите, какими оригинальными изданиями книг Збигнева Бжезинского вы пользовались и на какой конкретно странице у него фигурирует следующая цитата?

То же самое хотелось бы знать насчет нижеследующей цитаты из Билла Клинтона:

Причем ссылка нужна на страницу англоязычного источника, а не на учебник А. С. Барсенкова и А. И. Вдовина «История России. 1917–2004» (как это сделано на сайте самого парка). Учебник этот в свое время был признан негодным в качестве пособия и изъят из учебного процесса, согласно заключению экспертной комиссии, созданной по решению Ученого совета исторического факультета МГУ. Замечательно, что председателем указанной комиссии в 2010 году был профессор А. Б. Безбородов.

Другую цитату устроители экспозиции почерпнули из книги Николая Яковлева «ЦРУ против СССР». Речь идет о знаменитом «докладе Хармона» от 11 мая 1949 г. Звучит и впрямь чудовищно:

Однако составители, заимствовавшие цитату из вторых рук, не знают, что, перечислив все эти жуткие перспективы, авторы доклада советовали президенту Трумэну ничего из вышеназванного не делать, потому что такой удар по СССР мог бы «unify the people, and increase their will to fight» («объединить народ и укрепить его желание сражаться»). Дело вовсе не в том, что стратеги США времен холодной войны не рассматривали планы войны, в том числе ядерной, с СССР (ведь это был период противоборства двух сверхдержав, и аналогичные сценарии разрабатывались и в СССР) — а в том, что как этот, так и остальные документы выставки вырваны из исторического контекста и помещены в контекст всецело пропагандистский. Мы уверены, что вырывать фразы из контекста и тенденциозно отбирать одни источники, игнорируя другие, недопустимо для историка.

Впрочем, по мнению создателей экспозиции, эта война с злокозненным Западом извечна. Для доказательства чего приходится прибегать к прямым передержкам. В какой момент Александр Невский произнес свои афористичные слова, что нужно «крепить оборону на Западе, а друзей искать на Востоке»? В каких источниках эти слова зафиксированы?

Откуда известно, что Александр побратался с ханом Сартаком? Как вы понимаете, сочинения Л. Н. Гумилева — не могут считаться историческим источником.

Удивительная черта выставки, как мы уже писали в своем первом обращении, состоит в том, что правда здесь всегда на стороне правителей и начальников — за исключением тех редких случаев, когда те вдруг ослабляют вожжи. Проблема не в том, с какой настойчивостью создатели экспозиции цитируют обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева и других сторонников «закручивания гаек», это, в конце концов, их идеологический выбор — гораздо опаснее, что язык официальной пропаганды, причем любой эпохи, нерефлексивно принимается ими за язык истории как таковой.

Например, «Временные правила о евреях» 1882 г. Александр III принял якобы, «чтобы не допустить антиеврейских беспорядков и погромов».

Ни современниками, ни историками эта официозная мотивировка никогда не принималась за чистую монету. Известно, что царь был антисемитом и в кругу близких легко признавался: «В глубине души я ужасно рад, когда бьют евреев, и все-таки не надо допускать этого» (РО ИРЛИ /Пушкинский дом/. Ф. 318. № 9122. Л. 8. Дневник Е. М. Феоктистова, запись 21 января 1891 г.).

Или нас информируют, что, хотя высылка Сталиным целых народов по надуманным обвинениям была вещью нехорошей, — но ведь никто ссыльных из комсомола не выгонял и избирательных прав не лишал. То есть все было не так страшно.

Почему же тогда депортации в законе РФ «О реабилитации репрессированных народов» были названы «политикой клеветы и геноцида»?

Этот беспрерывно звучащий через всю экспозицию официозный дискурс часто вызывает гнев, но иногда производит прямо-таки комическое впечатление.

Александр Дубчек, архитектор Пражской весны, оказывается, сам просил Брежнева оккупировать Чехословакию. Это утверждение противоречит всему, что мы знаем о Дубчеке и истории Пражской весны, но так считал советский дипломат Валентин Фалин. Если авторы выставки желали включить это мнение в экспозицию, необходимо было оговорить, что это личное мнение Фалина, и привести одно из альтернативных свидетельств.

К сожалению, на выставке практически всегда представлена только одна сторона и не слышны голоса РАЗНЫХ людей.

Если нам рассказывают про диссидентов, то цитаты будут исключительно из Ф. Д. Бобкова, начальника 5-го управления КГБ, боровшегося с «идеологическими диверсиями».

Если рассказ идет о путче 1991 года — то цитаты будут из главного путчиста генерала В. А. Крючкова. И это вопрос ко всей экспозиции: почему всегда звучит одно-единственное мнение? А почему не процитировать защитников Белого дома? Или сторонних наблюдателей?

Такая постановка вопроса — о полифоничности истории, похоже, даже не приходит в голову устроителям исторического парка. И главный недостаток выставки даже не конкретные ошибки, а общая жесткая монологичность. Существенным сюжетом этого монолога оказывается, в частности, систематическое противопоставление России враждебному «Западу». Кажется ли вам корректным игнорировать историю сотрудничества России с «западными» странами, историю России как европейской страны?

Профессиональным историкам хорошо известно, что могут существовать разные (не содержащие внутренних противоречий) версии рассказа о национальной исторической судьбе (они опираются на разные наборы «фактов»). Выбор между разными версиями такого нарратива делается за рамками исторической науки и зависит от тех вопросов, которые различные части общества задают своему прошлому. Историки же должны констатировать, что наибольших успехов в гражданском благоустройстве достигают те общества, где из такого диалога с прошлым никто из современников не исключается и ни одна из версий не объявляется единственно правильной и допустимой.

На пресс-конференции директор Департамента государственной политики в сфере общего образования Министерства образования Андрей Петров утверждал, что выставка прошла профессиональную министерскую экспертизу. В связи с этим хотелось бы узнать, касалась ли она только узко понимаемого фактического содержания (и как эта экспертиза отнеслась к недостоверным утверждениям в экспозиции) или также и концептуальных оснований парков в целом, кто и когда ее проводил и где можно ознакомиться с текстом экспертного заключения. Текст этого заключения должен быть публичным, Министерство не может скрывать документы, имеющие важное общественное значение.

22 декабря 2017 года.

* Мнение, выраженное в этом комментарии, разделяется подавляющим большинством членов Вольного исторического общества. Комментарий публикуется от имени совета в уважение позиции тех немногих наших товарищей, которые не видели экспозиции и не сочли возможным выносить суждение о предмете, не имея личного опыта.

 

30.01.2018
Заявление членов Вольного исторического общества по поводу высылки историков Дмитрия Карнаухова и Хенрика Глембоцкого
11 октября 2017 года с территории Польши был выслан российский историк, видный специалист, изучающий польскую историографию эпохи Возрождения, доктор исторических наук Д. В. Карнаухов. В заявлении, сделанном пресс-секретарем министра по координированию работы спецслужб Польши (http://www.radiopolsha.pl/6/136/Artykul/330312),…
28.12.2017
Относительно интервью директора ФСБ А.В.Бортникова о государственном терроре в СССР
Вольное историческое общество не считает нужным подробно комментировать интервью директора ФСБ А.В. Бортникова, опубликованное в «Российской газете» от 19 декабря 2017 года, так как данный текст является по существу политическим манифестом, ни один из тезисов которого не имеет научного основания.  На конкретные противоречия текста…
22.12.2017
Еще раз о мультимедийных парках «Россия — моя история»
Комментарий совета* Вольного исторического общества к пресс-конференции создателей парков, проведенной 13 декабря 2017 года Историческое прошлое нашей страны богато и разнообразно. Одним из главных уроков истории является признание ценности разных голосов, доносящихся из прошлого, понимание сложности и нелинейности…
30.11.2017
Заявление Вольного исторического общества по поводу воскрешения «кровавого навета»
На днях старший следователь по особо важным делам СК РФ Марина Молодцова на конференции «Дело об убийстве Царской семьи: новые экспертизы и материалы. Дискуссия» сообщила: «Следствием планируется назначение психолого-исторической судебной экспертизы для разрешения вопроса, связанного, в том числе,…
06.10.2017
Заявление Вольного исторического общества и Ассоциации «Свободное слово» о судьбе Европейского университета в Санкт-Петербурге
Вольное историческое общество и Ассоциация «Свободное слово» в высшей степени встревожены отзывом лицензии на образовательную деятельность у Европейского университета в Санкт-Петербурге. Европейский университет — образовательный и научно-исследовательский центр принципиально нового для России типа, сделавшийся…